На Главную
ГДЗ: Английский язык       Алгебра       Геометрия       Физика       Химия       Русский язык       Немецкий язык

Подготовка к экзаменам (ЕГЭ)       Программы и пособия       Краткое содержание       Онлайн учебники
Шпаргалки       Рефераты       Сочинения       Энциклопедии       Топики с переводами

Карамзин Н.М. "Бедная Лиза", краткое содержание произведения.



АВТОРЫ <> ПРОИЗВЕДЕНИЯ



БЕДНАЯ ЛИЗА
(Повесть. 1792)

Лиза (бедная Лиза) — главная героиня повести, которая произвела
полный переворот в общественном сознании XVIII в. Карамзин впервые
в истории русской прозы обратился к героине, наделенной подчеркнуто
обыденными чертами. Его слова «и крестьянки любить умеют» стали
крылатыми.
Бедная крестьянская девушка Л. рано остается сиротой. Она живет в
одной из подмосковных деревень с матерью — «чувствительной,
доброй старушкой», от которой Л. наследует свой главный талант —
умение преданно любить. Чтобы содержать себя и мать, Л., «не щадя
своей нежной молодости», берется за любую работу. Весной она ходит
в город продавать цветы. Там, в Москве, Л. встречает молодого
дворянина Эраста. Уставший от ветреной светской жизни, Эраст
влюбляется в непосредственную, невинную девушку «любовью брата».
Так кажется ему самому. Однако вскоре платоническая любовь
переходит в чувственную. Л., «совершенно ему отдавшись, им только
жила и дышала». Но постепенно Л. начинает замечать происходящую в
Эрасте перемену. Свое охлаждение он объясняет естественной
озабоченностью: ему нужно отправляться на войну. Однако в армии он
не столько сражается с неприятелем, сколько проигрывается в карты.
Чтобы поправить дела, Эраст женится на пожилой богатой вдове. Узнав
об этом, Л. топится в пруду.
Чувствительность — так на языке конца XVIII в. определяли
главное достоинство повестей Карамзина, подразумевая под этим
умение сострадать, обнаруживать в «изгибах сердца» «нежнейшие
чувствия», а также способность наслаждаться созерцанием собственных
эмоций. Чувствительность является и центральной чертой характера Л.
Она доверяет движениям своего сердца, живет «нежными страстями». В
конечном счете именно пылкость и горячность и приводят Л. к гибели,
но нравственно она оправдана. Последовательно проводимая Карамзи-
ным мысль о том, что для душевно богатого, чувствительного человека
совершать добрые поступки естественно, снимает необходимость в
нормативной морали.
Мотив совращения чистой и непорочной девушки, в том или ином
виде встречающийся во многих произведениях Карамзина, обретает в
«Бедной Лизе» подчеркнуто социальное звучание. Карамзин одним из
первых вводит в русскую литературу противопоставление города и
деревни. В мировой фольклорно-мифологической традиции герои
зачастую способны активно действовать только в отведенном им
пространстве и совершенно бессильны за его пределами. В согласии с
этой традицией в повести Карамзина деревенский человек — человек
природы — оказывается беззащитен, попадая в пространство городское,
где действуют законы, отличные от законов естества. Недаром мать Л.
говорит ей (тем самым косвенно предсказывая все, что случится потом):
«У меня всегда сердце не на своем месте, когда ты ходишь в город; я
всегда ставлю свечу перед образом и молю Господа Бога, чтобы он
сохранил тебя от всякой беды и напасти».
Не случайно первым шагом на пути к катастрофе становится
неискренность Л.: она впервые «отступает от себя», скрыв, по совету
Эраста, их любовь от матери, которой раньше поверяла все свои тайны.
Позже именно по отношению к нежно любимой матери Л. повторит
самый дурной поступок Эраста. Он попытается «откупиться» от Л. и,
прогоняя ее, дает ей сто рублей. Но ведь и Л. сделает то же самое,
послав матери вместе с вестью о своей гибели те «десять империалов»,
что дал ей Эраст. Естественно, эти деньги так же не нужны матери Л.,
как и самой героине: «Лизина мать услышала о страшной смерти дочери
своей, и кровь ее от ужаса охладела — глаза навек закрылись».
Трагический итог любви крестьянки и офицера подтверждает
правоту матери, предупреждавшей Л. в самом начале повести: «Ты еще
не знаешь, как злые люди могут обидеть бедную девушку». Общее
правило оборачивается конкретной ситуацией, на место безличной
«бедной девушки» становится сама бедная Л., а универсальный сюжет
переносится на русскую почву, приобретая при этом особый
национальный колорит.
При этом фабула «Бедной Лизы» максимально обобщена и сжата.
Возможные линии развития содержатся в зародышевом состоянии,
многоточия и тире подчас заменяют собой текст, становятся его
«эквивалентом», «значимым минусом». Подобная конспективность
отражается и на уровне персонажей. Образ Л. намечен пунктиром,
каждая черта ее характера — тема для рассказа, но еще не сам рассказ.
Это не мешает дуэту Л. и Эраста оставаться сюжетным центром
повести, вокруг которого организованы все остальные персонажи.
Для расстановки персонажей в повести существенно и то, что
повествователь узнает историю бедной Л. непосредственно от Эраста и
сам нередко приходит грустить на «Лизину могилку». Сосуществование
автора и его героя в одном повествовательном пространстве до
Карамзина не было знакомо русской литературе. Рассказчик «Бедной
Лизы» душевно вовлечен в отношения героев. Уже заглавие повести
построено на соединении собственного имени героини с эпитетом,
характеризующим сочувственное отношение к ней повествователя,
который при этом постоянно повторяет, что не властен изменить ход
событий («Ах! Для чего пишу не роман, а печальную быль?»). Своего
рода «самодостаточность» героя, его «независимость» от автора , во
многом определяет специфику бытования образа в тексте, точнее — его
выход за рамки текста, осуществляемый по двум основным
направлениям. В «Бедной Лизе» топографически конкретное
пространство Москвы соединено с условным пространством
литературной традиции. В точке пересечения стоит образ Л. «Бедная
Лиза» воспринимается как рассказ о подлинных событиях. Л.
принадлежит к персонажам с «пропиской», «...все чаще привлекает
меня к стенам Си...нова монастыря — воспоминание о плачевной
судьбе Лизы, бедной Лизы» — так начинает автор свое повествование.
За пропуском в середине слова любой москвич угадывал название
Симонова монастыря. (Симонов монастырь, первые постройки которого
датируются XIV в., сохранился и поныне; расположен на территории
завода «Динамо» по адресу Ленинская слобода, 26.) Пруд,
находившийся под стенами монастыря, назывался Лисиным прудом, но
благодаря повести Карамзина был в народе переименован в Лизин и
стал местом постоянного паломничества москвичей. Парадоксом яв-
ляется отсутствие противоречия между христианской моралью и
невинностью Л. Ей «прощен» даже грех самоубийства. В сознании
иноков Симонова монастыря, ревностно охранявших память о Л., она
была прежде всего падшей жертвой. Но по существу, Л. была
«канонизирована» сентиментальной культурой. Таким образом, героиня
Карамзина стоит не только на пересечении вымысла и были, но и на
пересечении двух религий: христианской и сентиментальной религии
чувства.
К месту Лизиной гибели приходили плакать и горевать такие же
несчастные влюбленные девушки, какой была сама Л. По
свидетельствам очевидцев, кора деревьев, растущих вокруг пруда, была
безжалостно изрезана ножами «паломников». Надписи, вырезанные на
деревьях, были и серьезными («В струях сих бедная скончала Лиза дни;
/ Коль ты чувствителен, прохожий, воздохни»), и сатирическими,
враждебными Карамзину и его героине (особую славу среди таких
«березовых эпиграмм» приобрело двустишие: «Погибла в сих струях
Эрастова невеста. / Топитесь, девушки, в пруду довольно места»).
Само имя Елисавета — древнееврейского происхождения (с
последующей греко-латинской адаптацией) и переводится как
«почитающая Бога». «Мировой» контекст имени Лиза/Елизавета
начинается с библейских текстов. Это имя жены первосвященника
Аарона (Исх., 6, 23), а также жены священника Захарии и матери
Иоанна Крестителя (Лк., 1, 5). В галерее литературных героинь особое
место занимает Элоиза, подруга Абеляра. После нее имя ассоциативно
связывается с любовной темой: историю «благородной девицы» Жюли
д'Энтаж, полюбившей своего скромного учителя Сен-Пре, Ж. Ж. Руссо
называет «Юлия, или Новая Элоиза...» (1761). В Эрмитаже находится
знаменитый бюст невинной и наивной «Маленькой Лизы» работы фран-
цузского скульптора Гудона (1775), который мог также повлиять на
образ, создаваемый Карамзиным.
Имя «Лиза» до начала 80-х гг. XVIII в. почти не встречалось в
русской литературе, а если и встречалось, то в своем иноязычном
варианте. Выбирая для своей героини это имя, Карамзин шел на ломку
достаточно строгого канона, сложившегося в литературе и
предопределявшего заранее, какой должна быть Лиза, как она должна
себя вести. Этот поведенческий стереотип определялся в европейской
литературе XVII—XVIII вв. тем, что образ Лизы, Лизетты (Lizette) был
связан прежде всего с комедией. Лиза французской комедии обычно
служанка-горничная (камеристка), наперсница своей молодой госпожи.
Она молода, хороша собой, достаточно легкомысленна и с полуслова
понимает все, что связано с любовной интригой, с «наукой страсти неж-
ной». Наивность, невинность, скромность меньше всего свойственны
этому комедийному амплуа.
Разбивая ожидания читателя, снимая маску с имени героини, Карамзин
тем самым разрушал основы самой культуры классицизма, ослаблял
связи между означаемым и означающим, между именем и его
носителем в пространстве литературы. При всей условности образа Л.
ее имя связано именно с характером, а не с амплуа героини.
Установление зависимости между «внутренним» характером и
«внешним» действием стало существенным завоеванием Карамзина на
пути к «психологизму» русской прозы.